С.И. Павлов. «Стратегия поиска» (К 70-летию со дня рождения И.А. Ефремова)

«Фантастика-77». Сборник. — М.: Молодая гвардия, 1977.

В апреле этого года Ивану Антоновичу Ефремову исполнилось бы 70 лет... Он рано ушел из жизни. Огорчительно рано, потому что до последних дней своих был полон деятельного жизнелюбия, высоких человеческих страстей, научных идей и художнических замыслов, этот крупнейший писатель-фантаст нашего времени, гуманист, ученый, романтик.

Сделал и создал он много — хватило бы на десятерых, объем его наследия изумляет. Ученый мир почитает Ивана Антоновича как основателя новой научной дисциплины — тафономии; мы, литераторы-фантасты, чтим его как основоположника современной советской фантастики, новых направлений развития научно-технического жанра.

Мне, к сожалению, не довелось видеть Ефремова лично, беседовать с ним непосредственно, хотя между нами существовала недолгая эпистолярная связь (слишком поздно она возникла!). Но всю мою сознательную жизнь я нахожусь под впечатлением его литературного таланта и человеческого обаяния. Иван Антонович принадлежит к плеяде тех счастливых писателей, чей характер непременно угадывается в поэтике их произведений.

Писатель умел оригинально мыслить, был способен отдаваться творчеству страстно и полностью, без остатка, владел талантом вкладывать в рукописные строки краски блистательной радуги собственного мироощущения. Ему было что вкладывать, и он это делал с упоительной щедростью, — одаряя других, сам испытывал высшее наслаждение. Его произведения — совершенно ясный и всем понятный автопортрет его духовной сущности, написанный во весь рост.

Видимо, я не скажу ничего нового, если отмечу, что жанр научной фантастики в той или иной стране тем популярнее, чем развитее страна в экономическом отношении. Думаю, это стало уже аксиомой, и думаю, объяснение этой прямо пропорциональной взаимосвязи лежит на поверхности. Люди, которые собственным умом и собственными руками создают и раздувают ослепительный, жарко пылающий горн научно-технической революции, не могут не испытывать острейшего интереса к социально-нравственным последствиям дела разума и рук своих. Ни один другой литературный жанр, кроме научной фантастики, практически не в состоянии предложить читателю зримый, конкретно-художественный образ Грядущего, каждодневно — да что там! — ежечасно, ежеминутно врастающего своими энерго-железобетонно-химическими и биопластмассово-электронно-стальными корнями в день сегодняшний. И уж подавно ни один литературный жанр не владеет методами «ускоренной переподготовки» психики людей. Имеются в виду особые методы эстетического воздействия, которые призваны помогать человеческой психике приспосабливаться к новым и порой весьма неожиданным ритмам учащенного пульса эпохи НТР. О том, что такого рода приспособительные реакции мозга необходимо культивировать, говорят факты недавнего прошлого и настоящего, факты иногда смешные, забавные, а по большей части просто зловещие. Вспомнить хотя бы панику, охватывавшую первых посетителей кинематографа, когда на белом куске полотна возникало движение поезда; или вопли ужаса, негодования, летевшие вместе с булыжниками в окна первых автомобилен. Вспомнить более сложные ощущения современных людей, испытавших, к примеру, едва ли не шок, когда вдруг (казалось бы, ни с того ни с сего!) в привычную схему отношений человека с природой буквально вонзилось обоюдоострое лезвие глобальной проблемы кризисного состояния окружающей среды. Проблемы опаснейшей, трудноразрешимой, баснословно дорогостоящей. Угроза внезапного перевоплощения веками незыблемой формулы «природа плюс человек» в формулу «человек минус природа» произвела на людей впечатление, сравнимое по силе воздействия с взрывом первой атомной бомбы. Природа предъявила людям счет, и неожиданно выяснилось, что далеко не каждое социально-экономическое подразделение человечества готово этот счет оплатить.

Увы, жизнь заставила планетарный вид гомо сапиенса проверить свою готовность ко многому. И сегодня он озабочен не только производством необходимого ему продукта, но и глобальными результатами собственной деятельности, поскольку при столкновении с ними он часто — слишком часто! — бывает ошеломлен и растерян. Ему, к примеру, не очень понятно, как совладать с энергетическим кризисом, с кризисом промышленного и бытового водоснабжения, с кризисом сверхгородов, как обуздать информационный, инфляционный и демографический «взрывы». Он толком не знает, как упорядочить, привести в соответствие с запросами времени систему воспитания, образования, чем заделать опасные трещины в традиционных устоях семейного очага, как и чем накормить миллиарды растущего как на дрожжах населения; он трудно и сложно ищет пути к всеобщему разоружению. Другими словами, бурная эпоха НТР одновременно с произведенными ею чудесами науки и техники предложила людям в срочном порядке решить массу неимоверно тяжелых, головоломных проблем. И взбудораженные народы земного шара начинают все более энергично осознавать, что добиться решений современных проблем повышенной сложности можно лишь на основе социалистического переустройства общественных отношений — и никак иначе.

Фигурально выражаясь, на нашей планете уже существуют и действуют два прежде неизвестных человечеству банка: «Банк глобальных проблем Настоящего» и «Банк глобальных проблем обозримого Будущего». Право, об этом стоит упомянуть, поскольку именно при участии этих так называемых «банков» происходят обмены фантастикой. О масштабах «оперативно-обменной» связи Ефремова с многоликим комплексом мировых проблем (частью достаточно ясно обнаженных потребностями нашего времени, а частью сокрытых в глубоком тумане Грядущего) можно судить по неувядаемой популярности его творчества у читателей всех континентов.

Определяя роль научно-фантастической литературы в деле формирования мировоззренческих принципов современного человека, Ефремов с присущей ему дальновидностью был склонен усматривать в радужном спектре научной фантастики отчетливо-яркие линии «новой натурфилософии». Способность этого жанра литературы выдавать множество ценных идей по вопросам частных отраслей знаний была известна давно. А вот способность научной фантастики истолковывать мироздание на равных правах с философией, социологией, футурологией была замечена Ефремовым одним из первых, кто вообще давал себе труд попытаться осмыслить вектор научной мечты. Но при этом знаменитый писатель-фантаст не уставал повторять: «Претендуя на роль натурфилософии, фантастика должна отвечать обязательному требованию: быть умной. Быть умной, а не метаться в поисках каких-то необыкновенных сюжетных поворотов, беспочвенных выдумок, сугубо формальных ухищрений...» (Цитата, приведенная здесь, взята из опубликованного в сборнике «Фантастика 69 — 70» интервью с писателем, записанного Ю. Медведевым.) Это убеждение большого художника подкреплено практическими результатами его творчества, преисполненного достоинств высокого ума.

Ефремов, бесспорно, один из самых выдающихся художников — исследователей научно-технических и нравственно-социальных аспектов ожидаемой будущности нашей цивилизации. В литературном потоке современной фантастики трудно выделить имена авторов, книги которых давали бы читателям примерно столько же мыслительных витаминов, сколько дают книги Ефремова. Разве что имена фантастов и очень оригинальных футурологов Станислава Лема (Польша) и Артура Кларка (Шри Ланка). Однако не следует упускать из виду, что научно-художественные изыскания Ефремова гораздо шире по историческому диапазону. Проводя мысленно-визуальный, если можно так выразиться, поиск за пределами знаний, а тем более — за пределами человеческих представлений о собственном будущем, он уделяет много внимания анализу пути развития земного человечества, начиная от древних цивилизаций. И это не случайно. Великолепно натренированная интуиция Ефремова-ученого подсказывала Ефремову-литератору, что наиболее успешно моделировать панораму нравственных отношений, спроецированных в коммунистическое будущее, можно, лишь опираясь на опыт прошлого и настоящего.

В этой связи и последовательность работы писателя над главными по значению в его творчестве произведениями, и лейтмотивы смысловой нагрузки этих произведений ясно указывают на общественно-этический, историко-социальный характер художественного поиска. Широкую литературную известность принесла Ефремову его историко-фантастнческая дилогия «Великая Дуга». С выходом в свет научно-фантастического романа «Туманность Андромеды», впервые опубликованного в журнале «Техника — молодежи», творчество писателя обретает широкое признание. Этот роман — первый, по существу, удачно реализованный замысел создания средствами научной фантастики почти всеобъемлющей картины коммунистического будущего Земли. За сравнительно недолгую историю научной фантастики появилось и разошлось по свету множество талантливо написанных романов-предупреждений; осторожно трогая струны чисто внешней, звуковой аналогии терминов, хочется назвать «Туманность Андромеды» романом-убеждением. Настолько мощно, осязаемо проходит через весь роман мысль Ефремова о том, что гармоничное развитие человечества в направлении физиологического и нравственного совершенства возможно во всей своей полноте лишь на основе высшей социальной организации мирового общества, то есть на основе идеалов всемирного коммунизма.

Следующий этап работы писателя — фантастико-приключенческий роман «Лезвие бритвы». Вот что пишет сам Ефремов в предисловии к роману: «Цель романа — показать особенное значение познания психологической сущности человека в настоящее время для подготовки научной базы воспитания людей коммунистического общества». Об особенностях ефремовского метода художественных исканий яснее не скажешь. Можно только добавить: в своем творчестве писатель опирается прежде всего на результаты глубокого зондирования пластов человеческого бытия как прошлого времени, так и времени настоящего. Осмысленные и обобщенные результаты он концентрирует в научно-фантастических произведениях, затем опять-таки ищет новый подход к вопросу о преемственности последовательных этапов развития цивилизации. И в том, что вслед за социально-фантастическим романом появляется роман исторический «Таис Афинская», явственно ощущается закономерность. Чем же заинтересовало Ефремова время Александра Македонского? В предисловии к роману автор дает пояснение: «Меня интересовало его время как переломный момент истории, переход от национализма I—IV веков до нашей эры к более широким взглядам на мир и людей, к первым проявлениям общечеловеческой морали...» Вот ведь в чем дело. Разными путями этот талантливейший писатель-фантаст стремится подойти к самым истокам общечеловеческой морали, зародившейся в глубинах Прошлого. Потому что отчетливо сознавал: предугадывать форму пока еще очень загадочных общественно-этических ветвей быстрорастущего древа человеческого прогресса невозможно без глубокого знания почвы, где идут процессы развития его корневой системы. И в этом плане (как, впрочем, и в плане литературных достоинств) последний роман Ефремова «Таис Афинская», бесспорно, представляет собой лучшее из исторических произведений писателя.

Размышляя над цикличностью художественных поисков Ефремова, невольно приходишь к выводу, что если бы жизнь писателя продолжалась, то после выхода в свет исторического романа «Таис Афинская» можно было бы ожидать появления нового научно-фантастического произведения. Подобно тому как после дилогии «Великая Дуга» появился роман «Туманность Андромеды». В упомянутом здесь интервью писатель, в частности, поделился мечтой, которую вряд ли следует отделять от его творческих намерений: «Едва постигнув мыслью туманность Андромеды, я невольно стремлюсь дальше, уже мне хочется объять Галактику...» Принимая эти слова создателя широкоплановых полотен о грядущих веках как программу его дальнейшей работы, задаешься вопросом: не был ли последний исторический роман Ефремова своеобразной увертюрой перед замыслом (увы, нереализованным) написать еще одно научно-фантастическое произведение, скажем, об увлекательном путешествии землян в сверхдальние просторы звездного океана и, конечно, о не менее увлекательных особенностях духовного мира людей далекого будущего?..

Именно в силу повышенного интереса к историческим процессам формирования сущности человека и общества в целом творчество Ефремова приобретает общечеловеческий характер и объективно служит великому делу мировой пропаганды идей научного коммунизма. Ибо в сфере литературного творчества существует совершенно четкая закономерность: чем увереннее писатель подходит к осмыслению нравственного, общественно-этического механизма через глубокое и всестороннее знание предмета своего художественного поиска, то есть, другими словами, через науку, тем в большей степени идейно-стратегическое направление его исканий совпадает с генеральной линией научно-коммунистического мировоззрения, а в результате тем большей достоверностью начинают дышать его произведения. Правильный выбор стратегии художественного поиска особенно важен для писателя, работающего в жанре научной фантастики. Именно в этом причины удивительной достоверности научно-фантастической мечты одного из самых популярных писателей-фантастов нашего времени, Ивана Антоновича Ефремова.