А.П. Быстров — И.А. Ефремову

Киров

XXII-VIII-MCMXLIV
[22 августа 1944 г.]

Дорогой Иван Антонович!

Вы не правы. Я Вам писал, но Вы не ответили мне, а потом забыли... Но все это пустяки. Не об этом я хочу сегодня писать. Вашу открытку я получил. Сегодня утром. Она коротка. Я хотел бы знать больше о многом, но и в ней имеется немало важного.

Наш отъезд в Л[енинград] — дело решенное. Он состоится в первых числах сентября. По крайней мере тогда двинется то, с чем связан я.

Вы пишете о лаборатории Г.-В.1 Вспомните, я не раз за эти годы запрашивал Вас о ней, не раз советовал наложить руку. Если Вы находите возможным наложить мою руку, то я, разумеется, не имею оснований возражать против этого. Думаю, что моя рука извлечет из этого материала больше, чем руки Г.-В. и... Все Ваши воображения я считаю просто гениальными. Ваша голова работает хорошо, без промаха. Я думаю, что было бы очень глупо упускать такую возможность. Но я рассчитываю на работу в лаборатории в порядке совместительства. Это ведь не может быть для меня хотя бы на первых порах основной базой. В будущем... видно будет. Я понимаю, что лаборатория даст мне возможность оглядеться и присмотреться в ЛГУ, и наоборот. Последнее не ясно сказано... Но Вы поймете, на что я намекаю словами «и наоборот». Лаборатория даст мне возможность написать несколько хороших работ. Соседство других лабораторий даст мне иную атмосферу и... материал, и многое-многое другое. А то ведь мне порой душно от того, что я вижу вокруг. Словом, я благодарен Вам за заботу обо мне и за блестящее предложение и очень был бы Вам признателен за помощь при реализации этого дела. Мне сейчас многое неясно. А что сейчас надо делать, я просто не знаю. Во всяком случае я охотно п[е]редаю дух мой в руки Ваши, так как знаю, что это будет умно и хорошо. Действуйте со своей стороны, как находите нужным. Я же сделаю все, что Вы мне укажете и посоветуете, как только буду в Л[енинграде]. Приветы, и самые дружеские, передайте Ю.А.О. Было бы вовсе неплохо, если бы мы оказались с ним рядом. Впрочем, я совсем не желаю его ухода из ПИНа. Мне почему-то это как-то не по душе. Вероятно, потому, что я привык к мысли видеть в будущем ПИН под его руководством.

Я рад тому, что зубы Fleurantia уже вышли из печати. Когда получите оттиски, зашлите мне один из них, сложив вчетверо и измяв в письме. Это нужно для удовольствия... а может быть годится и для другого.

Многое мне хочется попросить у Вас... хочется кое-что выпросить у Д.В.О. Передайте ему поклон от всей души, но а с просьбами я как-нибудь сам осторожно подъеду. Думаю, что не откажет, смилостивится, хотя и скажет раза три: «Потом». Это «потом» меня просто убивает. Вы ведь знаете, что «я в науке дюже злой». («На любовь я дюже злой»... — из песенки, которую поет Лемешев. — Хорошее выражение, сочное!)...

Передайте приветы всем пиновцам. Я не хочу проставлять их инициалы. Их ведь много. Но ко всем им я чувствую самую искреннюю дружбу. Я никому из них не пишу. Большая переписка для меня дело тяжелое. Я и так много пишу... Каждый вечер по несколько страниц. А письма меня выбивают из колеи.

Примите заверения... Впрочем, не хочу заверять, ибо Вы и так знаете, что я всей душой Ваш.

Оба мы кланяемся Вам с Е.Д.

Ваш Зух

СПбФ АРАН. Ф. 901. Оп. 3. Д. 141. Л. 5. Автограф.

Комментарии

1. Речь идет о Лаборатории палеонтологии Московского университета, руководителем которой была А.П. Гартман-Вейнберг.

На правах рекламы:

Самый популярный сайт про электрику электрика.