И.А. Ефремов — А.П. Быстрову

Москва

9 июня 1950 г.

Дорогой Алексей Петрович!

С момента получения Вашего письма произошли некоторые события, результат которых можно свести к одному: я не еду в Гоби, равно как и не состоится 4-я экспедиция. Объяснение причин и сложно, и не годится для письма, в общем получилась большая нелепость. Но как бы то ни было — я буду летом в Москве и займусь, наконец, кое-какими долгами по пермским зверям.

Рисунки, конечно, разыщу и фото сделаю, но только я хорошо знаю, что они не в натуральную величину черепа, а в ⅔ ее. Но мне известно Ваше подобострастие к штрихам и штришкам, поэтому получите все, что есть.

Не скрою, что Ваша идеология «дружба дружбой, а наука — врозь» меня фраппировала. Я сам не могу так смотреть, и для меня дружба с Вами не отделима от той науки, которой мы оба занимаемся. И Ваши успехи в ней меня радуют, а неудачи огорчают. Поэтому я и пишу Вам время от времени ругательные письма, а не потому, что, выругав Вас, я чувствую себя возвеличенным...

Может быть, теперь мне становится кое-что более понятно из Ваших прежних работ, что в свое время удивило меня, но было сочтено неважным и прочно забыто. Жаль, разумеется, но тут ничего не поделаешь — я сам по себе шел в науке, никогда не опасаясь — отдать. У Вас школа другая, зловредно-тонковская, и эту печать Вы пронесете всю свою жизнь, хотя по всем остальным Вашим качествам она вовсе к Вам не подходит. И мешает она и будет мешать светлой Вашей голове, и тянуть ее в «темную карму» по индийскому выражению. Ладно.

Теперь о лантанозухе. Любя Вас, советую — перед тем, как писать о лантанозухе, — перечитайте внимательно мою работу1. Может быть, тогда Вы поймете, наконец, что с точки зрения ее для оценки группы батрахозавров совершенно неважно, рептилии они или амфибии, в свете обычных остеолого-морфологических данных. Вопрос о них стоит выше элементарных морфологических умствований, а так как Вы, разумеется, никакими решающими данными по ним не обладаете, то получится ерунда, пшик. И если Вы, совершенно справедливо, не «боитесь моего рыка», то ведь и я, ежели случится, накладу Вам по первое число, в Вашей же излюбленной морфологии, печатно или устно, когда угодно. Меня ведь тоже не «запугать» утверждениями, что «я мол то или другое сам проанатомировал»... Анатомировал, да не видал, а видал, так не смекнул. Бывает и так со всеми нами грешными, и Ваша милость от того же не свободна. Так что не заноситесь, тут перед Вами нет обожающих «вертихвосток», а есть только уважающий, но безусловно не худший ум.

Из этих строгих слов Вам должно быть ясно, что Ваше отношение к сеймуриям для меня огорчительно только потому, что я вижу слепоту друга в этом вопросе. И если к слепоте прибавляется надменноватое упрямство, то тут остается только развести руками. «Истинно говорю Вам — не хотящие увидеть — не увидят!»2

Почти тоже и с двинозавром. Вы изучили двинозавра «до мышц». Вы изучили аксолотля и тритона во всех подробностях. И, не собрав достаточного материала по миологии двинозавра, Вы невольно перенесли уродельные мышцы, кожу, жабры и прочее на двинозавра — именно потому, что запас Ваших знаний по двинозавру ничтожен, а по аксолотлю достаточно велик. Если бы Вы анатомировали бы преимущественно криптобранха, у Вас в контур двинозавра был бы вписан криптобранх. Что до глаз, то тут не так просто, как Вы себе это представляете. Нельзя вот так взять анурные глаза и влепить их в двинозавра. Это, опять-таки, из-за малых сведений. Вы тут не виноваты — таков уровень науки. Но Вы виноваты в том, что перестали отдавать себе отчет в уровне достигнутого. В истинном уровне... Ну, хорошо, довольно ворчанья.

На меня напирают геологи, чтобы я посмотрел камских четвероногих. И батрахозавра с Печоры, который у Вас, и молотовские остатки из Г.-В. коллекции. Они в обиде на Вас, что Вы и ничего не сделали по этим остаткам, и прогнали их, отказавшись от определений. Нужно что-то сделать. И поскольку Вы не хотите, придется, видимо, мне. Приеду в Лен[ингра]д, заберу печорскую тварь3, и, надеюсь, Вы не откажете мне в изучении молотовских материалов. А там, может быть, и удастся поставить в Молотове раскопки... А с Печоры выкопано еще что-то Шомысовым. Так что определения кое-какие могут получиться. Ну, спишемся еще не раз.

Большой привет Г.Ю. и Вам. Не обижайтесь на некоторое поношение. Согласитесь, что Вы его заработали.

Ваш И. Ефремов

СПбФ АРАН. Ф. 901 Оп. 3. Д. 49, Л. 18, 18 об. Авториз. машинопись.

Комментарии

1. И.А. Ефремов имел в виду статью «О подклассе Batrachosauria — группе форм, промежуточных между земноводными и пресмыкающимися» (1946).

2. Речь идет о разногласиях между учеными в определении принадлежности котлассий и сеймурий к классу ископаемых. А.П. Быстров считал, что это, скорее, земноводные, чем пресмыкающиеся. Изучение И.А. Ефремовым в 1946 г. пермского лантанозуха позволило выделить эти формы в особый подкласс батрахозавров, промежуточный между амфибиями и рептилиями.

3. И.А. Ефремов имел в виду печорского котилозавра.

На правах рекламы:

Насосы дренажные grundfos unilift http://www.cvio.spb.ru.